Дмитрий (blagowesch) wrote,
Дмитрий
blagowesch

Category:

Вспомнил по поводу Елены Бойко

Отрывок из романа Эриха Марии Ремарка "Триумфальная арка". На всякий случай уточню: речь в нём идёт о людях, которые после прихода Гитлера к власти бежали из Германии во Францию, спасаясь от расправы. И которых за нарушение правил пребывания французские власти выдворяли обратно в Третий рейх. В полном соответствии с законом выдворяли...


У пациента было круглое жирное брюшко и тоненькие руки и ноги. Равик случайно узнал, кого ему предстоит оперировать. То был некий Леваль, ведавший делами эмигрантов. Вебер рассказал об этом Равику как занятный анекдот. В "Энтернасьонале" имя Леваля было известно каждому беженцу...

Вот он, повелитель беженцев, подумал он. Этот человек держит сотни человеческих судеб в своей тощей руке, теперь такой безжизненной и мертвенно-бледной... Это он распорядился выслать из Франции старого профессора Майера. У Майера не хватило сил на новое хождение по мукам, и за день до высылки он тихо повесился в шкафу в своем номере. Больше нигде не нашлось крюка. Он так отощал от недоедания, что крюк для одежды выдержал.
Наутро горничная обнаружила в шкафу немного тряпья и в нем то, что осталось от Майера. Будь у этого жирного брюха хоть капля сострадания, профессор и сейчас был бы жив...

Вот он лежит со вскрытым животом и со своими моральными принципами. О, разумеется, он по-человечески жалел Майера, но, помимо сострадания, у него было и так называемое чувство национального долга.

Всегда найдется ширма, за которую можно спрятаться; у каждого начальника есть свой начальник; предписания, указания, распоряжения, приказы и, наконец, многоголовая гидра Мораль - Необходимость - Суровая действительность - Ответственность, или как ее там еще называют... Всегда найдется ширма, за которую можно спрятаться, чтобы обойти самые простые законы человечности.

Вот он, желчный пузырь, больной, полу сгнивший. Таким его сделали сотни порций филе Россини, потрохов а-ля Кан, вальдшнепов под жирными соусами, сотни литров доброго бордо вкупе с дурным настроением. У старика Майера не было подобных забот. А что, если сделать разрез плохо, сделать его шире и глубже, чем следует?.. Появится ли через неделю новый, более душевный чиновник в пропахшем старыми папками и молью кабинете, где дрожащие от страха эмигранты ждут решения своей судьбы? Возможно, новый чиновник будет лучше, а может, и хуже. Этот жирный шестидесятилетний человек, который лежит без сознания на операционном столе под слепящим светом ламп, несомненно, считает себя гуманистом. Вероятно, Леваль ласковый отец, заботливый супруг... Но стоит ему переступить порог служебного кабинета - и он становится тираном, сыплющим фразами вроде: "Не можем же мы, на самом деле..." или "К чему мы придем, если...". Разве погибла бы Франция, если бы Майер продолжал ежедневно съедать свой скудный обед... если бы вдове Розенталь разрешили по-прежнему занимать каморку для прислуги в "Энтернасьонале" и ожидать своего замученного в застенках гестапо сына... если бы владелец бельевого магазина Штальман, больной туберкулезом, не отсидел шесть месяцев в тюрьме за нелегальный переход границы и не умер накануне новой высылки?..
Subscribe

  • Ай да дедок!

    Деда в 95 лет лишили на три года прав на вождение мотоциклом, поскольку он устроил аварию, на ходу пытаясь схватить бутылку спиртного, которая…

  • Хохма полугодия

    Фургал сознался что был за рулём машины Ефремова когда они ехали травить Навального.

  • Уверен, что не сбудется. но всё же - а вдруг...

    Белоруссию хотят сломать, Разжигая, как всегда, Майдан, Растащить, разграбить, разорвать, Чтобы обессилела от ран. Штаты с хором сявок голосят…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments